Юридический адрес: 119049, Москва, Крымский вал, 8, корп. 2
Фактический адрес: 119002, Москва, пер. Сивцев Вражек, дом 43, пом. 417, 4 эт.
Тел.: +7-916-549-0446, +7-916-988-2231
e-mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.,http://www.ais-aica.ru
Экспертиза - Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Перевод сайта

ruenfrdeitptes

Новости от наших коллег

Информация с листа рассылки

Новое в блогах

Войти

Поиск

Объявления

Dernières actualités Louvre

Musée du Louvre (Paris, France) : Dernières actualités

14 ноября 2018

  • La France vue du Grand Siècle
    Si les gravures de Silvestre ont été largement diffusées, ses dessins demeurent méconnus. Le musée du Louvre en conserve un ensemble exceptionnel qui sera  présenté au public pour la première fois.
  • Delacroix, le dernier combat
    Film de Laurence Thiriat Fr., 2016, 52 min Au crépuscule de sa vie, Eugène Delacroix se lance dans un chantier monumental, la réalisation de peintures murales pour la Chapelle des Saints Anges dans l’église Saint-Sulpice à Paris.
  • Imaginaires, représentations de l'Orient
    La Fondation Lilian Thuram pour l’éducation contre le racisme et le musée national Eugène-Delacroix s’associent pour construire un projet singulier d’exposition et de médiation, offrant de présenter les oeuvres de la collection du musée de manière renouvelée. Un accrochage inédit de la collection du musée, dédié à l’Orient et à ses représentations, est proposé du 11 janvier au 2 avril 2018.
  • Dans les pas d'un jardinier
    Colloque suivi d'un concert Sous la direction scientifique d’Hervé Brunon et Monique Mosser, CNRS, Centre André Chastel, Paris Le colloque s’inscrit dans le cadre de la programmation « Histoire et cultures des jardins », commencée en 2007 et conçue avec la collaboration scientifique du Centre André Chastel. Cette rencontre sera consacrée à la figure de Pascal Cribier (1953-2015), jardinier et paysagiste, qui fut notamment aux côtés de Louis Benech et François Roubaud le concepteur de la réhabilitation du jardin des Tuileries (1991-1996) et s’affirme, avec près de 180 projets réalisés à travers le monde, comme un maître d’œuvre majeur.

К 95-летию Дмитрия Владимировича Сарабьянова, ученого и поэта

Дмитрий  Владимирович Сарабьянов ушел из жизни пять лет назад, за несколько месяцев до своего девяностолетия.

Историк русского и советского искусства, искусствовед, критик, педагог, академик Российской академии наук, по праву занимавший  в отечественном искусствознании второй половины ХХ в. место патриарха, Дмитрий Сарабьянов всю жизнь писал стихи.

Буквально за месяц до кончины Дмитрий Владимирович, по нашей просьбе, отобрал и прислал для сайта «Поэзия Московского университета» подборку своих стихов. Мы подготовили его поэтическую страницу, сопроводив стихи  собственным его кратким предисловием о себе, открывавшим первую из трех его опубликованных поэтических «тетрадок» (2007), и добавили более развернутую биографическо-профессиональную справку об авторе стихов.

Несколько слов о себе.

Мне никогда не приходило в голову считать себя поэтом. У меня другая профессия – я искусствовед, историк искусства.

Почти всю свою сознательную жизнь я провел в Московском университете,

Куда сначала поступил учиться, а потом вернулся после фронта и где затем преподавал вплоть до 1996 года, когда ушел в отставку. В основном в центре моего внимания, как историка искусства, была русская живопись Х1Х – ХХ веков, хотя приходилось заниматься и другими сюжетами. За свою долгую жизнь издал около трех десятков книг (монографии, исторические исследования, альбомы) и четыре сотни статей. Естественно, за это время я сроднился с пером и бумагой, пишущей машинкой, которую потом сменил на компьютер, и своей жизни без них представить не могу.

Всякого рода сочинительство меня привлекало с детских лет. Многие часы проводил за пианино – читал с листа, позже импровизировал, сочиняя музыку. Писал рассказы (некоторые были опубликованы). Стихи начал сочинять рано. Помню – написал стихотворение на смерть Маяковского, но, несмотря на уговоры родителей, его не прочел и выкинул в окно. Тогда мне было семь лет. Позже мое детское графоманство проявилось в переводах немецких поэтов (Шиллер, Гейне, Ленау, Айхендорф), в жажде стихосложения, которая то затихала, то возникала вновь. Недавняя ее вспышка падает на последние десять-пятнадцать лет. Почти все, что написано, вошло в сборники - «Стихотворения последних лет» (2007), «Вторая тетрадь» (2010). Сейчас_готовлю третий сборник.

Раньше я крайне редко публиковал свои стихи. Пара стихотворений (очень слабых) была помещена во фронтовой газете в военные годы. «Стихи по теории искусства», не вошедшие в сборники, и три подборки лирик увидели свет в журналах «Неприкосновенный запас» и «Новый мир». Издавая свои стихи, я отдаю себе отчет в том, что мне многого не достает для того, чтобы заслужить звание поэта. Я не берусь пророчить. Я – дилетант. У меня нет судьбы, таящей поэтическое предназначение. При этом меня вполне устраивает итог моей биографии: любимая жена, с которой живем с 1948 года, два близких по духу сына, две прекрасных невестки, семеро внуков и тринадцать (пока!) правнуков. Такой итог вряд ли показался бы желанным кому-либо из поэтов Нового времени и скорее чреват ветхозаветными ассоциациями.

Публикуя стихи с надеждой на то, что хоть кто-нибудь в них что-то для себя найдет, я рискую. Утешение – пусть малое – в том, что риск -- дело современное.

Дмитрий Сарабьянов

***

Дмитрий Владимирович Сарабьянов родился 10 октября 1923 года в  Москве в семье Владимира Николаевича Сарабьянова (1886 –1952), человека огромного обаяния, занимавшего видное место в общественно-научной  истории страны. С 17 лет Владимир Сарабьянов, выпускник экономического и гражданского отделений юридического факультета Московского университета, активно участвовал в революционном движении, в 1918 году почти полностью потерял слух от взрыва террористами бомбы.  Он играл заметную роль в философских дискуссиях 20–30-х, работал в редакции газеты «Правда» и параллельно преподавал в Московском архитектурном институте, заведовал кафедрой философских и общественно-политических наук. Его учебник для вузов «Диалектический и исторический материализм» (1934), фактически единственное учебное пособие по философии, был выпущен тиражом в 300000 экз. До 1937 года опубликовал 17 монографий, потом его печатать перестали, и лишь в 1952 году вышла книга «Архитектура и общественное сознание» -- исследование социально-эстетических проблем архитектуры. Интересные, острые лекции профессора В.Н. Сарабьянова по истории искусства и эстетике пользовались популярностью не только у студентов – по приглашению архитекторов братьев Весниных он читал лекции в их знаменитой Мастерской: «они его просто обожали, он был замечательный лектор. Оратор был прекрасный <…> обаяние было невероятное»,-- вспоминает искусствовед Е.Б. Мурина, которую девочкой водили на эти лекции. Также высоко отзывается о нем и другой известный искусствовед, Н.А.Дмитриева: «<…>человек большего очарования, прямого, светлого и благородного характера», -- напишет она 4 марта 1952, в день его смерти, в своем дневнике (неизданном).

Как личность, человечески и профессионально, Дмитрий Сарабьянов, в большой мере, сформировался под влиянием отца.

Он рос разносторонне развитым: увлекался музыкой и литературным сочинительством, успешно занимался спортом, был чемпионом Москвы среди юношества по прыжкам в высоту, вовлечено воспринимал природу («я с природою на ты»), исходил пешком с отцом и старшим братом Кавказ, путешествовал на лодках по уральским рекам. (Позже уже со своими сыновьями, также выбравшими научно-художественные профессии, Сарабьянов путешествовал по северным рекам, изъездил с семьей Псковскую, Калининскую, Костромскую, Вологодскую области, Карелию, был на Белом и Баренцевом морях).  

В 1941 Дмитрий поступил на искусствоведческое отделение Московского института философии, литературы и истории, но прервал учебу и, несмотря на слабое зрение, ушел добровольцем на фронт, служил переводчиком в танковой и стрелковой дивизиях, был дважды ранен. Награжден орденом Отечественной войны I степени и медалью «За боевые заслуги».

После демобилизации из армии осенью 1945 возобновил занятия на искусствоведческом отделении исторического факультета (он влился в состав Московского государственного университета), учителями его были выдающиеся искусствоведы: М.В.Алпатов, Б.Р.Виппер, А.А. Губер, Ю.Д. Колпинский, В.Н.Лазарев, Г.А.Недошивин, А.А.Сидоров, А.А.Федоров-Давыдов и др. В 1949 там же поступил в аспирантуру, защитил кандидатскую диссертацию.

Во второй половине 1950-х Д.В. Сарабьянов был приглашен академиком И.Э. Грабарем в возглавляемый им Институт истории искусств АН СССР -- как редактор и автор, он активно участвовал в подготовке многотомной «Истории русского искусства».

С 1959 по 1996 главным, постоянным местом работы стала кафедра истории русского и советского искусства искусствоведческого отделения Московского университета -- доцент, профессор (1973), заведующий, профессор-консультант. (Под его руководством подготовлены и защищены более 30 диссертаций, среди учеников известные искусствоведы—М.М. Аленов, А.А.Карев, Г.И.Ревзин, В.С.Турчин)

Из спецкурсов и курсов лекций в МГУ родилось большинство научных трудов Д.В. Сарабьянова. Они довольно легко выстраиваются в хронологический ряд: вначале был капитальный труд «Народно-освободительные идеи русской живописи второй половины XIX века» (1955) — дополненная кандидатская диссертация молодого специалиста. Также в виде книги была издана докторская диссертация Сарабьянова «Федотов и русская художественная культура 40-х годов XIX века» (1973). В промежутке выходят в свет и другие солидные сочинения, среди них: «Образы века. О русской живописи XIX века, ее мастерах и картинах» (1967), «П.А. Федотов» (1969), «Русская живопись конца 1900-х — начала 1910-х годов: очерки» (1971), «Русские живописцы начала XX века. Новые направления» (1973).

Одной из задач ученого было ввести русское искусство в западноевропейский контекст, обозначив при этом своеобразие отечественной традиции --основные работы: «Русская живопись XIX века среди европейских школ: опыт сравнительного исследования» (1980), «Россия и Запад: историко-художественные связи XVIII — нач. ХХ вв.» (2003).

Деятельность Сарабьянова не ограничивалась научно-педагогическими рамками. В конце 40 -- начале 50-х  он заявляет о себе как влиятельный критик. В периодической печати часто появляются его статьи в поддержку исканий молодых живописцев, он участвует в выставочных вернисажах и критических дискуссиях, на которых формировалась общественная позиция и творческая платформа «шестидесятников». На состоявшемся в 1957 Первом Всесоюзном  съезде советских художников молодой, но уже авторитетный искусствовед выразил надежду на грядущие перемены и призвал делать новое искусство, в частности, он предугадал появление в живописи нового направления, так называемого «сурового стиля».

Гражданская позиция ученого повлияла и на его академические штудии. Они начали концентрироваться вокруг художников, считавшихся формалистами, не вписавшихся в официальные рамки соцреализма. Поэтика авангарда во многом впервые излагается в его книгах, статьях в монографиях, обстоятельных каталогах, посвященных творчеству таких художников, как К. Петров-Водкин, П. Кузнецов, Р. Фальк, А. Бабичев, В. Татлин, К. Малевич, В. Кандинский, Л. Попова, П.Филонов, М. Ларионов, И. Пуни.  Выходят, в т.ч. и за рубежом, его фундаментальные проблемные исследования: «Стиль модерн. Истоки. История. Проблемы» (1989), «Russian art: From neoclassicism to the avant-garde, 1800-1917: Painting, Sculpture, Architecure» (London, 1990), «История русского искусства конца XIX — начала ХХ века» (1993), «Русская живопись. Пробуждение памяти» (1998)

Пониманию языка авангарда Сарабьянов учил и на своих лекциях и семинарах. Используя тончайший анализ, он раскрывал смыслы и особенности формотворческой красоты «трудных» вещей Малевича, Поповой, Филонова, Кандинского, Ларионова, водил студентов по запасникам музеев, куда были сосланы запрещенные Малевич и Кандинский (пускали туда только по особым пропускам), по квартирам художников, считавшихся формалистами (например, Р. Фальк). Приводил их и домой к московскому коллекционеру Георгию Костаки, собиравшему русский авангард. Тогда подобные факультативные занятия были небезопасны -- за квартирой Костаки, посещаемой иностранными дипломатами, велась слежка, но профессор считал необходимым, чтобы его студенты знали и видели то, чем Россия обогатила мировое искусство. Он создал свою школу искусствоведов-исследователей по этому направлению. Во многом стараниями Сарабьянова русский авангард становится базовой ценностью не только русской, но и мировой культуры.

Сарабьянов был международно-признанным специалистом по истории русского и советского искусства. С 70-х   неоднократно выезжал за границу – выступал с докладами на  множестве научных конференций, обсуждающих общественные и эстетические проблемы художественного радикализма, читал лекции, проводил экскурсии на выставках русской живописи в Европе и США. Как эксперта по русскому авангарду его часто приглашали участвовать в диспутах, в разрешении музейных конфликтов -- его мнение имело большой вес, он пользовался репутацией предельно честного ученого и в изучении русского искусства играл роль патриарха.  Он был избран академиком Отделения литературы и языка (искусствоведение и теория культуры) Академии наук, как еще только двое из пишущих об искусстве и музыке -- Игорь Грабарь и Борис Асафьев.

Смысл и сущность искусствоведческой науки Сарабьянов находил в давней «мечте о таком цельном мышлении, где все оединится — наука, искусство, вера». Поискам именно такого – синтетического -- подхода к изучаемому предмету была посвящена одна из его программных работ — «Русский авангард перед лицом религиозно-философской мысли» (1993).

Преимущество позиции искусствоведа он определил так: «Когда мы смотрим на саму эпоху, она является нам как конгломерат бедствий и мерзостей. Когда перед нами искусство эпохи, вместо крови и грязи остаются свет и добро»

Причастность к заботам и тревогам духовной жизни, хрупкость и в то же время достоинство и сила, свет и добро, ощущаются и в поэзии Д.В. Сарабьянова.

Стихи он писал всю жизнь, начиная с детских лет, не перестал писать их и на фронте (некоторые даже появились во фронтовой газете), но, по его словам, он не считал себя поэтом в высоком, пророческом, значении (как, например, Блок) и не решался их печатать. Только в 2000-х в журналах «Новый Мир» (в 3 номерах) и «Неприкосновенный запас» появилось около двух десятков стихотворений (тогда как число его опубликованных крупных искусствоведческих работ превышает 400). Лишь в конце жизни увидели свет три небольших, карманного формата, сборника, объединенных, по определению А.Золотова, «чувством итоговости» -- «Стихотворения последних лет» (2007), «Вторая тетрадь» (2010), «Третья тетрадь» (2013).

Дмитрий Сарабьянов скончался в Москве 19 июля 2013, похоронен на Ваганьковском кладбище, буквально, в нескольких шагах от могилы Сергея Есенина. Это кажется глубоко символичным.

(Основные источники: Дмитрий Владимирович Сарабьянов / Сост. Г. М. Тихомирова; Авт. вступ. ст. Г.Ю. Стернин — М.: Наука. 2012. — 96 с. — (Материалы к биобиблиографии учёных: Искусствоведение. Вып. 4.)

***

Прилагаем несколько стихотворений Дмитрия Сарабьянова разных лет

ПУТЬ СОЛДАТА

Мы уезжали так:
Зубная щетка
В кармане брюк, табак и прочий сброд,
На голове помятая пилотка…
Нас долго провожали у ворот.

Шумел вокзал, Вагоны мчались мимо,
В последний час,
Не отрывая глаз,
Смотрели мы на город свой любимый –
И кто-нибудь смотрел последний раз.

Мы воевали так:
Мешок на плечи –
И по грязи не сохнущих дорог
Шагали мы под утро, в ночь и в вечер,
Не ощущая перетертых ног.

Нас дождь мочил, нас осыпало градом
Свинцовых пуль, окутывало в дым…
Друзья со стоном умирали рядом,
И плакать было некогда по ним…

Так воевали мы… Не вечны войны.
Мы так вернемся:
В дверь не постучав,
В свой дом войдем по-прежнему спокойно
И скинем скатку с правого плеча.

Старшина Сарабьянов 1943 г.(стихотворение было опубликовано в прифронтовой газете)

***

В ЦЕРКВИ

Сохрани меня от спеси,
От пустых словес,
От роскошных мягких кресел
Для больных телес.

Сохрани меня от лести,
От чужих щедрот,
Дай мне сто, а то и двести
Фирменных острот.

Разреши в твоем пространстве
Путь свой завершить,
В чистоте и постоянстве
Тела и души.

Сохрани меня от лени,
Дай дойти, а ей
Дай подняться на ступени
Лествицы Твоей.

Иль надежду не заронишь,
Не разгонишь страх?...
Ты хранишь или хоронишь –
Не пойму впотьмах.

18 февраля 1998

***

Жизнь гораздо длиннее вечности.
При отсутствии времени, которого не станет,
Едва успеешь протянуть конечности,
И тут же вечность тебя застанет.

А жизнь себе идет нескончаемым рядом
Событий, помыслов, предположений.
А если кто-то еще движется рядом,
Отдаляется конец движения.

Жизнь осуждают за ее быстротечность,
Забывая о худшем – необратимости.
Нет охоты менять жизнь на вечность
Без крайней необходимости.

Март 2001

***

Не уходите раньше времени,
Не верьте снам.
Жизнь не игра, а Божья премия,
Зачем-то выпавшая нам.

Она должна вся без остатка
Служить идее бытия.
Полна ль, бедна, горька иль сладка –
Цель у нее всегда своя:

Не дать себя покинуть прежде,
Чем все истратишь до конца,
Оставив лишь, как знак надежды,
След обручального кольца.

Не уходите раньше срока,
Щадите тех, кто с Вами был.
Пусть старость управляет строго –
Живите из последних сил.

Октябрь 2004

***

Уходит навсегда не только юность,
Но и стремглав мелькнувшее вчера.
На юность можно было бы и плюнуть,
Хоть и была прекрасная пора.

Трудней вчерашнее навек покинуть.
Оно уходит именно теперь
И здесь. Его из сердца вынуть
И равнодушно выставить за дверь

Нельзя, поскольку в нем надежда,
Еще живая трепетная нить,
Дающая возможность жизни между
Вчера и завтра, то есть право быть.

Быть в этом мире, пусть на самой грани,
Пусть на последнем верхнем этаже
Или в подвале и не знать заранее,
Что завтра ждет – «еще или уже».

Май 2010

***

Не всякое лицо перерастает в образ.
Не всякие глаза есть зеркала души.
И если одарят тебя улыбкой доброй,
Ещё не говори, что души хороши.

Не всякое лицо увенчивает тело.
И тело не всегда нуждается в душе.
Но если уж оно с ним слиться захотело,
Лицо начнёт сиять, как жемчуг на кольце.

Когда лицо перерастает в образ.
В нём слышен зов души, в нём свет небесный 
                                                                  собран
И каждая черта – стара иль молода –
В пространстве памяти застрянет навсегда.

Январь 2011

***

Как жаль, что лишь неделю был я слесарем
Пред самым поступлением в ИФЛИ.
Как хорошо, что не родился кесарем,
Не воевал за клок чужой земли.

Как жаль, что я не поработал дворником,
Что не пришлось размашистой рукой
Мне чистить переулочки и дворики,
Сменив седых, идущих на покой.

Когда косил траву, я познавал, как сладок
Крестьянский труд и как он сердцу мил.
И хоть мою науку ждал упадок,
Профессию я не переменил.

И вдруг под старость, поборов упорство,
Я занят не наукой – стихотворством.
И в результате потерял профессию.
От этого – не грустно и не весело.

Февраль 2011

***

Время всегда отнимает у каждого
Что ни попало, все, что захочет.
Как кровопийца с безумною жаждою
Оно иссосет, осквернит и замочит.

И никогда не вернет обратно,
Хоть мы и часто просим и молим.
К тому поймет твою просьбу превратно -
Будто ты просишь львиную долю

Самого главного.
И тем не менее
Я тоже хочу попросить у времени
Что-то вернуть мне, что было отобрано,
Пусть без насилий и слова недоброго.
Речь не идет ни о слухе и зрении,
Ни о напитках или курении.

Ни о возврате сил и проворства,
Бодрого здравия, бравой походки,
Не поколебленной струями водки…

Время, верни мне любовь к стихотворству.

Декабрь 2011